Лиминальность – тема, которой я занимаюсь много лет: исследую на себе и работаю с ней в индивидуальном и командном коучинге. Мне вообще кажется, что весь мир сейчас в этом состоянии – оно становится, или уже стало, фактически новым modus vivendi.

Здесь – самое основное. Что это такое, откуда взялось понятие, почему из перехода так трудно шагнуть вперёд и зачем в нём стоит задержаться.

Так что же это такое?

Лиминальность – стадия перехода системы из одного состояния в другое, связанная с утратой своей структуры и статуса и требующая адаптации к новым условиям. Она подразумевает изменения социального и профессионального статуса, ценностей, убеждений, самоосознания – в нарративной практике это называется миграцией идентичности.

Сама концепция «ритуала перехода» как метафоры изменений в психотерапии и коучинге впервые стала использоваться именно в нарративном подходе. Нарративный подход опирается, в том числе, на культурную антропологию, и термин «ритуал перехода» (rites of passage) ввели антропологи Арнольд ван Геннеп и Виктор Тёрнер. Ритуалы перехода – специальные церемонии, которые закрепляли переход человека в новую социальную группу и приобретение им нового статуса.

И эти ритуалы включают состояние «между» – то самое, когда ты «уже не там», но «ещё не здесь». Собственно, это и есть состояние лиминальности.

«Английское слово „лиминальность“ (liminality) происходит от латинского „лимен“ (limen), означающего „дверной проём“ или „порог“. Входя в помещение или выходя из него, мы пересекаем лимен и, задержавшись в этом пограничном пространстве хотя бы на полсекунды, оказываемся в зоне лиминальности» (М. Стайн).

Например, транзитная зона в аэропорту – лиминальное пространство.

Если представить жизненную историю как непрерывную линию, на ней ясно видны события и решения, радикально меняющие жизнь, зачастую задающие новое направление. И эта новая история может наступить как по воле самого человека – переход на новую работу, выбор новой профессии, переход из найма в предпринимательство, изменение семейного положения, переезд, – так и по независящим от него причинам: потеря близких, пандемия, кризисы, политические события.

Иногда всё происходит настолько внезапно и быстро, что человек не успевает подготовиться к новому состоянию. Внешне он уже в новой жизни, а внутренне остался в прошлом. И тогда, «стоя на пороге», он обычно либо пытается вернуть всё, как было – что, как правило, невозможно, – либо мгновенно стать «новым», к чему нас подталкивает достиженческая культура и ожидание быстрого успеха.

Пресловутый «синдром самозванца» связан, в том числе, именно с этим.

«Чаще всего лиминальные состояния появляются по окончании определённого „дела жизни“, на которое был потрачен значительный отрезок времени, которое было насыщено эмоциями и смыслами, в которое было вложено много усилий и которое воспринималось как важное для себя» (Е. Сапогова).

И самым сложным оказывается пережить сам переход – разрыв в привычном течении жизни, состояние «между мирами».

Первое, что важно понять об этом состоянии: это процесс. Он занимает время, потому что привычные представления о себе и о мире, привычные способы поведения уже не особо работают, а новые ещё не созданы. Лиминальность включает поиск собственного смысла и символического значения происходящих перемен – а это не происходит одномоментно и требует значительных внутренних изменений.

Чего мы на самом деле боимся

Почему так трудно бывает что-то изменить в своей жизни, даже когда есть осознанное желание и принятое решение – понимание, что так, как прежде, уже невозможно или не хочется дальше жить?

В периоды перехода мы фактически стоим на границе между «старым» и «новым», и впереди нас ждёт не твёрдый понятный берег, а мутная река, к которой у нас нет ни карт, ни навигационных приборов. И мы как бы застреваем на этой границе: надо принять решение – вернуться назад или шагнуть вперёд.

Когда мы планируем серьёзные изменения – или не планируем, а просто оказываемся в них, – мы по сути теряем какую-то свою идентичность, какое-то из своих Я. Старое Я нам понятно, известно и привычно, а новое – какое-то прозрачное пока, неплотное, мерцающее. Но мы обычно так не думаем. Мы видим неопределённость, видим сложности, но не отдаём себе отчёта в том, что, если шагнём через границу вперёд, мы уже не будем такими, как прежде.

А основной, подспудный, скрытый страх как раз может быть в том, чтобы потерять своё прошлое Я. То есть страх смерти какой-то части себя. А это вообще-то такой себе серьёзный вызов.

И пугает нас именно безвозвратность: даже если потом каким-то образом вернуться, это уже будем другие мы всё равно.

Я помню, как никак не могла окончательно решиться на нужную операцию, потому что очень ясно представила себе – вот я проснусь после наркоза, и этой части меня, и тут не только про физическое, уже не будет никогда. Обратно не пришьют) И надо будет как-то жить пусть и не радикально, но всё же по-другому.

Или можно отважно шагнуть в реку перемен и в ней потеряться, блуждать между берегами, теряя силы и радость жизни.

Как же тут быть? Как обычно, простого ответа нет)

Не прыгать, а увеличивать дистанцию

Одно из направлений, в котором можно посмотреть, – это «зона ближайшего развития» по определению Льва Выготского. В нарративном подходе это называется уровнями дистанцирования.

Для начала можно честно посмотреть на то, что какая-то из наших идентичностей утрачивается или видоизменяется, ясно увидеть этот страх потери. И тогда возникает область для исследования: а какой будет новая идентичность? Как я её вижу? Какое Я это будет? Как это новое Я изменит мою привычную жизнь? Про что будет эта новая история с обновлённым героем?

После чего посмотреть на ту самую зону ближайшего развития – пока ещё не сильно отрываясь от привычного и знакомого берега. Увидеть этот берег, что-то с него взять, кстати, а не нырять голышом) Какие-то опоры, что-то, что не изменяется и не потеряется в пути: своё целое и неделимое, свой опыт, свои ценности и мировоззрение.

И так, формируя новые опоры в движении, продвигаться туда, куда задумано, постепенно увеличивая дистанцию от знакомого и привычного. Где-то задерживаясь и оглядываясь по сторонам.

Потому что по пути направление может поменяться – и в этом одна из самых важных ценностей периода перехода: то, что можно увидеть это изменение направления. Если сразу прыгнуть на «новый берег», может оказаться, что вообще-то нам надо было не туда, и там начнутся переживания о правильности решения, разочарования и так далее.

А движение через зоны ближайшего развития даёт больше внимания и больше возможности выбирать для себя более точное направление. И меньше терять сил в пути – переход требует большого количества энергии, внутренней гибкости и устойчивости.

Трикстер: свобода, игра и странное поведение

Есть ещё одна сторона этого состояния, о которой говорят реже.

В лиминальности мы оказываемся, когда надо сделать важный для дальнейшего течения жизни выбор, обрести новый смысл, принять жизненно важное решение. И когда мы меняем свою жизнь, изобретаем новую идентичность, мы можем экспериментировать, совершать несвойственные нам поступки, принимать решения, которых избегали раньше, пробовать новое и необычное. Мы можем быть эксцентричными, игривыми, нахальными, искать новых людей – или, наоборот, стремиться к одиночеству.

Для нас могут становиться важными какие-то артефакты, или мы можем создавать их сами – те, что символизируют для нас изменения, рождение наших новых качеств.

В этом состоянии много неопределённости, зыбкости, тумана – и в то же время свободы и игры.

«Такое новое, непривычное, как бы „перевёрнутое“ поведение взрослого человека соотносимо с архетипом трикстера, описанным в школе юнгианского анализа. Образ трикстера сам по себе лиминален: он соотносится с игровым, „невсамделишным“, непривычным поведением, призванным посмотреть на реакцию других, чтобы затем сделать это поведение более распространённым, общепринятым. Свобода, смелость, безнаказанный авантюризм трикстера, следование за не вполне осознанными желаниями указывают на его связанность с внутренним моделированием и экспериментированием» (Е. Сапогова).

Если позволить себе задержаться в этом – возможно, пугающем, но очень потенциальном – процессе неопределённости, погрузиться в исследование, в игру, в креативное пересочинение своих историй, можно обнаружить новые ценности, стремления, способности и возможности, которые иначе мы могли бы пропустить.

И дальше двигаться в сторону создания новой смысловой структуры, новой идентичности.