Мы довольно неплохо научились говорить про чувства в терапевтической логике – что нас триггерит, что ранит, какие чувства нам «разрешены», а какие – нет, что мы подавляем, чего избегаем, что стыдимся показывать даже самим себе.

И это уже настолько вошло в повседневную жизнь, что люди спокойно обсуждают в кафе свои травмы, границы и эмоциональную недоступность – как будто так было всегда.

И это на самом деле круто.

Люди хотя бы начали замечать, что вообще что-то чувствуют.

Даже называть свои чувства многие научились – а это, между прочим, уже практически космос 😉

И всё-таки разговор о чувствах почти всегда строится вокруг дефицита, запрета или поломки:

• «Что вы себе не разрешаете чувствовать?»

• «Какие чувства вы вытесняете?»

• «Почему вам так трудно проживать злость / грусть / уязвимость?»

Конечно, это важные и правильные вопросы. Но при этом в них есть какая-то встроенная тяжесть, самообвинение. Как будто человек заранее приходит на внутренний допрос.

Как будто с ним уже что-то не так, и сейчас мы будем искать – где именно. И – чинить (хорошо бы не кувалдой))

Я ужасно люблю придумывать вопросы. Наверное, поэтому я и занимаюсь тем, чем занимаюсь.

Я уже писала раньше, что внутренне разделяю вопросы на живые и мёртвые. Почти как живая и мёртвая вода в сказках.

Мёртвый вопрос может быть очень умным, очень правильным, очень психологичным – но после него жизнь внутри не двигается.

А живой вопрос – иногда странный, непривычный, почти нелогичный – вдруг открывает какое-то пространство, где легче дышать.

И вот один из таких вопросов, который я люблю в последнее время задавать (и себе в том числе):

По каким чувствам скучает твоя жизнь?

Не я, не моя социальная роль, не мой «правильный взрослый образ себя», не моя простигосподи «лучшая версия себя».

А именно жизнь.

Может быть, она скучает по нежности.

Или по восхищению.

Или по азарту.

Или по ощущению трепета перед чем-то красивым.

Или по спокойному любопытству, которое не обязано приносить пользу.

Мне кажется, это совсем другой разговор с собой.